О поездке в Москву инициативной группы «Матери Беслана» в их родном городе ходили самые фантастические слухи. Будто поехали они получать ключи от московских квартир. Или, может быть, кто-то из них собирается эмигрировать за границу? Да за ними кто-то, конечно, стоит, кто-то руководит их действиями! И всплывала, как водится, зловещая тень Березовского.
Из письма президенту Путину:
«…Даже сегодня Дзасохов и его окружение позорно пытаются представить нас как представителей каких-то политических кругов, однако мы с полной ответственностью заявляем: «За нами никто не стоит! За нами - лежат. Наши погибшие дети»…».
Это письмо было представлено журналистам в Москве на пресс-конференции в агентстве «Росбалт». Одних телекамер я насчитала около десятка. Вечером, сколько ни переключала я новостные программы, ни на одном канале следа этой пресс-конференции не обнаружила.
Жители Беслана собрались, чтобы рассказать о своих встречах в Москве: с председателем парламентской комиссии А. Торшиным, Уполномоченным по правам человека в РФ В. Лукиным. Они побывали на приеме в администрации президента, на приеме у Э. Памфиловой. А начинали свои хождения со знакомства с двумя сопредседателями Гражданского конгресса - Л. Алексеевой и Г. Сатаровым.
Мне довелось сопровождать их все эти дни, и, кажется, знаю ответы на вопросы, которые так настойчиво задавали журналисты на пресс-конференции: почему свергать президента Дзасохова они приехали в Москву? Почему зациклились на президенте республики, в то время как в бесланской трагедии, безусловно, виноваты и федеральные власти?
Из письма Путину:
«…Именно бездействие президента Дзасохова, коррумпированность его окружения позволили кучке нелюдей совершить беспрецедентный по своему масштабу, чудовищный теракт…».
Этот аргумент показался журналистам неубедительным. Они задали коварный вопрос: «Значит, пострадавшие «Норд-Оста» должны потребовать отставки мэра Лужкова?». «Это дело москвичей - разбираться со своими властями», - резонно возразил Александр Гумецов, единственный мужчина, сопровождавший шестерых женщин Беслана. Он потерял в теракте единственную дочь. Он продолжил: «А мы предъявляем счет своему президенту. Потому что сначала хотим навести уборку в своем доме. Мы Дзасохова выбирали, мы сами, значит, несем ответственность за то, что ошиблись в нем. Получается, мы тоже виноваты в гибели своих детей».
Глубинную причину того ужаса, что произошел с их детьми, бесланцы сегодня видят в том, что жили раньше по принципу «моя хата - с краю». «Помните, случился теракт на базаре во Владикавказе, а мы мельком посочувствовали и забыли!.. Прейскуранты взяток за поступление в вузы скоро на столбах будут вывешивать, а мы проходим мимо… А как мы участвовали в выборах того же президента? Знали, что, например, в селах бюллетени «за» пачками в урны забрасывают, и только смеялись над этим…».
Сидевшая рядом со мной беззубая старушка в пуховом платке шепеляво изрекла такую вот истину: «В общем, теракты не кончатся, пока у нас свободы слова не будет». Это где же еще сегодня в России тоску по свободе слова услышишь?! Зачем, казалось бы, эта роскошь старушке? А вот, оказывается, не меньше хлеба нужна. У нее погибли красавица-дочь и два внука. Она вышла вчера с их фотографиями на митинг у разбитой школы. Там люди все правильно говорили, а по местному телевидению на секунду показали митинг, но слова сказать не дали. Так было и с другими их митингами. Зачем власти так поступают?
На вопросы в основном отвечала лидер «Комитета матерей» Сусанна Дудиева. За пять месяцев, в течение которых я ее знаю, Сусанна - товаровед по профессии - выросла в политического деятеля. Она уже не заявляет, как это делала на сороковинах, что за гибель сына готова растерзать любого встречного ингуша. Напомню: первое время после теракта большинство жителей Беслана считали, что этот ужас - месть ингушей за осетино-ингушский конфликт двенадцатилетней давности. Теперь многие поняли, что спрятаться за дымовую завесу межнациональной ненависти было весьма выгодно тем ответственным лицам, которые оказались абсолютно безответственными в роковые минуты, лгали, бездействовали, тряслись от страха и ничего, в сущности, не предприняли, чтобы спасти детей.
- Наш президент Дзасохов считается умным политиком, международником мирового класса. Почему же он не проявил свои дипломатические способности в переговорах с террористами? Даже глотка воды для детей не сумел выпросить. Почему? - спрашивает Сусанна и сама же отвечает: - Потому что в тот «час икс» он думал не о спасении тысячи трехсот заложников, а о спасении своей карьеры. А он ведь - гарант наших жизней. Он клялся на Конституции, что будет защищать нас, а сам предал детей. Они умирали с его именем на устах. Нет, такое предательство невозможно простить…
- У меня только один вопрос к Дзасохову, - вступила в разговор хрупкая Рита Сидакова, - как же это получилось, что Аушев, бывший чужой президент, смог войти в школу и спас 26 человек, а наш президент, которого террористы звали, не пошел и не спас ни одного?
Долго молчавшая Эмма Тагаева (она потеряла мужа и двоих детей) сказала:
- Принято считать, что в Москву ездят за правдой, но мы страшную правду о гибели наших близких давно знаем, и приехали мы в Москву не за правдой, а за справедливостью. Как можно смириться с тем, что до сих пор никто, кроме рядовых милиционеров, за Беслан не наказан? А генерал Андреев, который был начальником ФСБ республики и командовал штабом во время теракта, пошел на повышение, стал в Москве заместителем начальника Академии ФСБ. А Лев Дзугаев - тот, который был пресс-секретарем президента и врал про «354 заложника», - теперь получил пост министра культуры. Мы в первый же день собрали списки и стояли перед школой с плакатами, что там не меньше тысячи заложников, а он почти два дня всем корреспондентам врал про 354… Когда мы встречаемся с президентом, он говорит: «Пусть следствие докажет мою вину, и тогда я, конечно, уйду», неужели он не понимает, что мы обращаемся к его совести, а не к Уголовному кодексу?..
А библиотекарь Рита Сидакова недавно на кладбище (это детское кладбище в Беслане называют «визитной карточкой президента Дзасохова») встретила московскую экскурсию, которую вел вдоль могил один изолгавшийся чиновник и вдохновенно рассказывал, какие красивые и умные дети могли бы быть у этих погибших детей. Она не выдержала, схватила с могилы своей дочери веник и стала бить им чиновника.
На встречах с Лукиным и Памфиловой звучали те же моральные обвинения в адрес президента республики. Лукин на этот счет заметил, что в любой западной стране, если у какого-то ведомства случается прокол, руководитель немедленно уходит, даже если сам он к случившемуся абсолютно не причастен: «Руководитель потому и называется «ответственным лицом», что за все обязан отвечать». Элла Александровна выразилась более эмоционально: «Порядочные люди, попав в позорную ситуацию, просто стреляются».
И Лукин, и Памфилова, и Сатаров, и Алексеева обещали всячески помогать Беслану, если их помощь понадобится. Лукин уже начал помогать - послал письмо в парламент Северной Осетии-Алании с предложением принять закон о республиканском уполномоченном по правам человека и обязательно учесть при его разработке мнение общественных организаций.
И Лукин, и Памфилова обещали немедленно вмешаться, если при регистрации двух спонтанно возникших в Беслане организаций - «Учкома» и «Комитета матерей» - возникнут какие-то недоразумения.
Вот такими «корыстными» делами занималась в Москве семерка бесланцев. Как я понимаю, толчком к их приезду стало опубликованное в «Северной Осетии» обращение к общественности, под которым вроде бы подписались 120 человек, тоже потерявшие в теракте своих близких (говорю «вроде бы», потому что приехавшие в Москву утверждают, что многие подписи - поддельные!). Так вот, они - «нижеподписавшиеся» - сообщают: «К нашему общему стыду, находятся такие силы и люди, которые открыто спекулируют на неслыханном горе, чтобы подвигнуть нас на неадекватные действия… Мы, согласно древним народным обычаям, соизмеряем каждый шаг, каждое слово, чтобы выковать из своего горя мужество и достоинство, и потому молчим, даже когда невыносимо больно, ибо истинное горе - молчаливо».
Александр Гумецов заявил на встрече с председателем комиссии Торшиным:
- У мужчин Осетии уже кончается терпение. Нам надоело смотреть, как оскорбляют наших женщин, как попрекают их черными косынками и навешивают всякие ярлыки. Нам было бы куда легче собраться и силой добиться того, чего они никак не могут добиться словом. Но мы же не хотим применять силу.
Гумецов предупредил Торшина, что обстановка в республике взрывоопасная. Вот во время пикета на трассе то и дело приходилось гасить провокации: «Еще шаг - и могло пойти в ход оружие». А постоянно возникающие слухи, что пострадавшие якобы не доверяют парламентской комиссии, - разве не провокация? На пресс-конференции и на всех официальных встречах бесланцы твердо заявляли, что комиссии Торшина они доверяют и готовы еще ждать, только бы в докладе не было никакого обмана.